Неточные совпадения
Скоро комната наполнилась детьми,
девочками и мальчиками.
—
И это мне в наслаждение!
И это мне не в боль, а в наслаж-дение, ми-ло-сти-вый го-су-дарь, — выкрикивал он, потрясаемый за волосы
и даже раз стукнувшись лбом об пол. Спавший на полу ребенок проснулся
и заплакал.
Мальчик в углу не выдержал, задрожал, закричал
и бросился к сестре в страшном испуге, почти в припадке. Старшая
девочка дрожала со сна, как лист.
Девочка только дрожала;
мальчик же, стоя на голых коленочках, размеренно подымал ручонку, крестился полным крестом
и кланялся в землю, стукаясь лбом, что, по-видимому, доставляло ему особенное удовольствие.
— Нет, двое детей со мной, от покойного мужа:
мальчик по восьмому году да
девочка по шестому, — довольно словоохотливо начала хозяйка,
и лицо у ней стало поживее, — еще бабушка наша, больная, еле ходит,
и то в церковь только; прежде на рынок ходила с Акулиной, а теперь с Николы перестала: ноги стали отекать.
И в церкви-то все больше сидит на ступеньке. Вот
и только. Иной раз золовка приходит погостить да Михей Андреич.
— Как ни говорите, а
мальчик до двенадцати
и даже до четырнадцати лет все еще ребенок; вот
девочка — другое дело.
Когда они приходили, он старательно отгонял их от себя, считая их стыдными
и свойственными только
девочкам, а не
мальчику и товарищу.
Два детские голоса (Степан Аркадьич узнал голоса Гриши, меньшого
мальчика,
и Тани, старшей
девочки) послышались за дверьми. Они что-то везли
и уронили.
― Вот ты всё сейчас хочешь видеть дурное. Не филантропическое, а сердечное. У них, то есть у Вронского, был тренер Англичанин, мастер своего дела, но пьяница. Он совсем запил, delirium tremens, [белая горячка,]
и семейство брошено. Она увидала их, помогла, втянулась,
и теперь всё семейство на ее руках; да не так, свысока, деньгами, а она сама готовит
мальчиков по-русски в гимназию, а
девочку взяла к себе. Да вот ты увидишь ее.
Левин не замечал, как проходило время. Если бы спросили его, сколько времени он косил, он сказал бы, что полчаса, — а уж время подошло к обеду. Заходя ряд, старик обратил внимание Левина на
девочек и мальчиков, которые с разных сторон, чуть видные, по высокой траве
и по дороге шли к косцам, неся оттягивавшие им ручонки узелки с хлебом
и заткнутые тряпками кувшинчики с квасом.
Новые платья сняли, велели надеть
девочкам блузки, а
мальчикам старые курточки
и велели закладывать линейку, опять, к огорчению приказчика, — Бурого в дышло, чтоб ехать за грибами
и на купальню. Стон восторженного визга поднялся в детской
и не умолкал до самого отъезда на купальню.
Людоед всю ночь пил вино.
И, когда он много выпил, ему захотелось опять есть. Он встал
и пошел в ту горницу, где спали
мальчик с пальчик с братьями
и 7
девочек. Он подошел к
мальчикам, ощупал на них золотые шапочки
и говорит: «Вот спьяну чуть своих дочерей не порезал». Оставил
мальчиков и пошел к дочерям, ощупал на них мягкие шапочки
и всех перерезал
и заснул.
А у людоеда было 7
девочек, такие же маленькие, как мальчиковы братья.
Девочки все лежали
и спали на одной кровати,
и у каждой
девочки на голове была золотая шапочка.
Мальчик с пальчик приметил это,
и, когда людоед с женой ушли, он потихоньку спял шапочки с людоедовых дочерей
и надел их на себя
и на братьев, а свою
и братнины шапочки надел на
девочек.
«Смир-рно-о!» — вспомнил он командующий крик унтер-офицера, учившего солдат. Давно, в детстве, слышал он этот крик. Затем вспомнилась горбатенькая
девочка: «Да — что вы озорничаете?» «А, может, мальчика-то
и не было?»
Один раз мать сидела у окна
и смотрела на улицу. Вдруг она увидала, что к ней идет ее Маша
и ведет за руку маленького
мальчика, а на руках несет
девочку.
Маленькая фигурка Николая Парфеновича выразила под конец речи самую полную сановитость. У Мити мелькнуло было вдруг, что вот этот «
мальчик» сейчас возьмет его под руку, уведет в другой угол
и там возобновит с ним недавний еще разговор их о «
девочках». Но мало ли мелькает совсем посторонних
и не идущих к делу мыслей иной раз даже у преступника, ведомого на смертную казнь.
Спереди против них сидели их дети: разубранная
и свеженькая, как цветочек,
девочка с распущенными белокурыми волосами, тоже с ярким зонтиком,
и восьмилетний
мальчик с длинной, худой шеей
и торчащими ключицами, в матросской шляпе, украшенной длинными лентами.
Только тогда слегка шевельнул вожжами кучер,
и вороные рысаки, звеня подковами по мостовой, понесли мягко подрагивающую на резиновых шинах коляску на дачу, куда ехали веселиться муж, жена,
девочка и мальчик с тонкой шеей
и торчащими ключицами.
Никто не мог бы также сказать, откуда у пана Тыбурция явились дети, а между тем факт, хотя
и никем не объясненный, стоял налицо… даже два факта:
мальчик лет семи, но рослый
и развитой не по летам,
и маленькая трехлетняя
девочка.
Мальчика пан Тыбурций привел, или, вернее, принес с собой с первых дней, как явился сам на горизонте нашего города. Что же касается
девочки, то, по-видимому, он отлучался, чтобы приобрести ее, на несколько месяцев в совершенно неизвестные страны.
Мальчик, по имени Валек, высокий, тонкий, черноволосый, угрюмо шатался иногда по городу без особенного дела, заложив руки в карманы
и кидая по сторонам взгляды, смущавшие сердца калачниц.
Девочку видели только один или два раза на руках пана Тыбурция, а затем она куда-то исчезла,
и где находилась — никому не было известно.
И этот худенький смуглый
мальчик со щетинистыми волосами
и веснушками казался
девочкам необыкновенным, замечательным. Это был герой, решительный, неустрашимый человек,
и рычал он так, что, стоя за дверями, в самом деле можно было подумать, что это тигр или лев.
И Милорд залаял басом: «Гав! гав!» Оказалось, что
мальчиков задержали в городе, в Гостином дворе (там они ходили
и все спрашивали, где продается порох). Володя как вошел в переднюю, так
и зарыдал
и бросился матери на шею.
Девочки, дрожа, с ужасом думали о том, что теперь будет, слышали, как папаша повел Володю
и Чечевицына к себе в кабинет
и долго там говорил с ними;
и мамаша тоже говорила
и плакала.
И обе старшие
девочки, Катя
и Соня, стали зорко следить за
мальчиками.
После чаю все пошли в детскую. Отец
и девочки сели за стол
и занялись работой, которая была прервана приездом
мальчиков. Они делали из разноцветной бумаги цветы
и бахрому для елки. Это была увлекательная
и шумная работа. Каждый вновь сделанный цветок
девочки встречали восторженными криками, даже криками ужаса, точно этот цветок падал с неба; папаша тоже восхищался
и изредка бросал ножницы на пол, сердясь на них за то, что они тупы. Мамаша вбегала в детскую с очень озабоченным лицом
и спрашивала...
Вечером, когда
мальчики ложились спать,
девочки подкрались к двери
и подслушали их разговор.
В одной из них жила старуха с внучатами:
мальчиком девяти
и девочкой семи лет.
— А я так не скажу этого, — заговорил доктор мягким грудным голосом, пытливо рассматривая Привалова. —
И не мудрено: вы из
мальчика превратились в взрослого, а я только поседел. Кажется, давно ли все это было, когда вы с Константином Васильичем были детьми, а Надежда Васильевна крошечной
девочкой, — между тем пробежало целых пятнадцать лет,
и нам, старикам, остается только уступить свое место молодому поколению.
Избыток того чувства, которым Гуляев тяготел к несуществующему сыну, естественно, переходил на других,
и в гуляевском доме проживала целая толпа разных сирот,
девочек и мальчиков.
Правда, иногда Антонида Ивановна думала о том, что хорошо бы иметь
девочку и мальчика или двух
девочек и мальчика, которых можно было бы одевать по последней картинке
и вывозить в своей коляске, но это желание так
и оставалось одним желанием, — детей у Половодовых не было.
Но Иван Яковлич так
и остался при блестящих надеждах, не сделав никакой карьеры, хотя менял род службы раз десять, Агриппина Филипьевна дарила мужа исправно через каждый год то
девочкой, то
мальчиком.
Они получали строгое воспитание под началом раскольничьих начетчиц
и старцев,
и потом
мальчики увозились на прииски,
девочки выходили замуж или терпеливо ждали своих суженых.
В 1889–1890 гг. обучалось в них 222 человека: 144
мальчика и 78
девочек, в среднем по 44 на каждую.
Трое маленьких детей, две
девочки и мальчик, из которых Леночка была старшая, подошли к столу, все трое положили на стол руки,
и все трое тоже пристально стали рассматривать князя.
Слушателями были:
мальчик лет пятнадцати, с довольно веселым
и неглупым лицом
и с книгой в руках, молодая девушка лет двадцати, вся в трауре
и с грудным ребенком на руках, тринадцатилетняя
девочка, тоже в трауре, очень смеявшаяся
и ужасно разевавшая при этом рот,
и, наконец, один чрезвычайно странный слушатель, лежавший на диване малый лет двадцати, довольно красивый, черноватый, с длинными, густыми волосами, с черными большими глазами, с маленькими поползновениями на бакенбарды
и бородку.
— Галактион Михеич, я сегодня видела ваших детей, — заговорила первой Устенька. —
Девочка такая милая
и мальчик…
По домам обучать Красноглазиха не ходила, разве только к самым богатым;
мальчики, иногда
и девочки сходились к ней в лачужку, что поставил ей какой-то дальний сродник на огороде еще тогда, как она только что надела черное
и пожелала навек остаться христовой невестой.
Подбирались тройки, причем коренных лошадей
и кучеров изображали
мальчики, а пристяжных —
девочки.
Впрочем, отпускали исключительно
девочек, так как увольнение
мальчика (будущего тяглеца) считалось убыточным; девка же,
и по достижении совершенных лет, продавалась на вывод не дороже пятидесяти рублей ассигнациями.
Почти все дети погодки;
мальчиков успели сбыть в Аракчеевский кадетский корпус, но
девочки остались на руках,
и из них две настолько уже выровнялись, что хоть сейчас замуж выдавай.
Тут, кстати, подоспела
и неизбежная полоса затяжного запойного чтения, через которую, конечно, проходили каждый
мальчик и каждая
девочка.
Мальчиков, воспитывавшихся в достаточных
и богатых домах, часто приохочивали к фортепьяно, а
девочек учили уже непременно,
и в институтах они проходили довольно строгую"муштру".
И действительно, под вечер в субботу я зачем-то вышел в переднюю, когда открылась дверь со двора, повеяло холодком
и запахом свежего снега,
и вошла полная дама с двумя
девочками и мальчиком.
Я вдруг живо почувствовал
и смерть незнакомого
мальчика,
и эту ночь,
и эту тоску одиночества
и мрака,
и уединение в этом месте, обвеянном грустью недавней смерти…
И тоскливое падение дождевых капель,
и стон,
и завывание ветра,
и болезненную дрожь чахоточных деревьев…
И страшную тоску одиночества бедной
девочки и сурового отца.
И ее любовь к этому сухому, жесткому человеку,
и его страшное равнодушие…
И поставила она их всех рядком у церковной паперти; старшему
мальчику восемь годков, а остальные все
девочки погодки, все мал малой меньше; старшенькая четырех годков, а младшая еще на руках, грудь сосет.
— «Как же это, говорит, такой ежик?» —
и уж смеется,
и стал он его тыкать пальчиком, а ежик-то щетинится, а девочка-то рада на
мальчика: «Мы, говорит, его домой несем
и хотим приучать».
— А вот тебе мое потомство, — рекомендовал Нечай, подводя к Розанову кудрявую
девочку и коротко остриженного
мальчика лет пяти. — Это Милочка, первая наследница, а это Грицко Голопупенко, второй экземпляр, а там, в спальне, есть третий, а четвертого Дарья Афанасьевна еще не показывает.
Теперь девка
мальчика родила, несет его в воспитательный дом, принимают,
и ни записи никакой, ничего, а через год она еще
девочкой раздобылась
и опять таким же манером несет.
Небольшая квартира Сироткиных была убрана, хотя
и не роскошно, но очень чисто
и мило; несмотря на то, что Стеша была матерью двух детей,
мальчика трех лет
и девочки, которой кончался второй год, — дети, под присмотром деревенской
девочки, исполнявшей обязанности няньки, находились в детской
и не производили в квартире беспорядка, обычного у людей среднего состояния.
Вечер в кузьмищевском доме, сплошь освещенном: в зале шумело молодое поколение, три-четыре дворовых
мальчика и даже две
девочки. Всеми ими дирижировал юный Лябьев, который, набрякивая что-то на фортепьяно, заставлял их хлопать в ладоши. Тут же присутствовал на руках кормилицы
и сын Сусанны Николаевны, про которого пока еще только возможно сказать, что глаза у него были точь-в-точь такие же, как у Людмилы Николаевны. Вошел Сверстов, откуда-то приехавший, грязный, растрепанный.
Вода, заранее уже налитая в кофейник, начала невдолге закипать вместе с насыпанным в нее кофеем.
Девочка и мальчик с полатей смотрели на всю эту операцию с большим любопытством, да не меньше их
и сама Парасковья: кофею у них никогда никто из проезжающих не варил.
Он также любил, чтобы у него рождались только
мальчики,
и женщинам, рождавших
девочек, угрожал даже штрафом.